На них были вытканы сады, широкие аллеи с деревьями в осеннем уборе, выходившие на площадку, на которой резвились олени или журчали уединенные фонтаны, ниспадавшие в тройные чаши...
.. - Вы не хотите остановиться и выслушать меня? - Да-да. - Тогда сделайте одолжение и посмотрите вокруг. - Я? - Да. - Здесь?..
Се livre, publie dans le cadre du Programme d'Aide a la publication "Maxime Bogdanovitch", beneficie du so..
Нарайан вошел в нашу жизнь достаточно рано, можно сказать, в начале своей славы - и сразу форс-мажорно: романом “Гид”, который по сей день многие считают его лучшим произведением. За “Гидом” последовали другие романы - “Людоед в Мальгуди”, “Продавец сладостей”, “Художник малюет вывески”, рассказы, эссе и, наконец, удивительная по своей лаконичности и глубине автобиография “Мои дни”.
Мы полюбили созданный Нарайаном город Мальгуди на юге Индии, где происходит действие практически всех его произведений. Улицы Мальгуди - Базарная, Лоули, Винаяк-Мудали, Элламана, по которым бродили его герои, мечтатели, чудаки, наивные жулики и предприниматели, река Сарайу, где они сиживали, ведя неторопливые беседы и слушая рассказы о появившихся в их краях святых и гуру, Мемпийские горы на горизонте стали для нас чуть ли не так же реальны, как окружавшая нас действительность. И мы не удивлялись этому: редкий дар писателя превратил далекую, непонятную и “экзотическую” страну в близкую, понятную и чуть ли не до боли знакомую, “свою”.
Такую индийскую литературу мы не знали. Описание жизни соплеменников в разных ее проявлениях, проникновение в их мысли и чувства соединяются в творчестве Нарайана с тонким юмором и иронией, дистанцированностью от изображаемых событий и лаконичностью. Читая его рассказы, вспоминаешь знаменитое чеховское: “Вот пепельница… Хотите, напишу вам о пепельнице?” Чехова Нарайан знал и любил с ранней юности.
Восток и Запад - эта тема занимает писателя в самых различных ее поворотах, бытовом, психологическом, политическом, философском. В одном из поздних его рассказов “Конь и две козы”, в котором беседуют не знающие языка друг друга проезжий американец и нищий пастух, она получает почти символическое воплощение.
В советские годы мы успели перевести многое из Нарайана, однако лучший, на мой взгляд, его роман “В ожидании Махатмы” так и не вышел на русском языке. Сначала мешала тема - ведь это роман о Махатме Ганди и о том, как преломлялись его идеи в умах людей “из глубинки”. Потом издатели стали как-то чураться Востока. Впрочем, сейчас, кажется это проходит… Роман переведен - и ждет своего часа.
В 1964 году Нарайан приезжал в нашу страну, и нам представилась возможность познакомиться с ним лично. Как-то я повезла его в Архангельское; при входе в парк нам встретился А. Пятигорский. Обрадовавшись этой случайной встрече, я представила их друг другу. Услыхав имя писателя, Пятигорский переспросил: “Тот самый Нарайан?” А затем повернул с нами в парк. Встреча эта и последовавшая за ней беседа произвела на Нарайана глубокое впечатление. Я же запомнила необычайную простоту “того самого Нарайана” и то чувство уравновешенности и спокойствия, которое охватывало тебя в его присутствии. И еще разговор, происшедший у нас накануне его отъезда. Я спросила Нарайана о Грэме Грине (Грин первым начал печатать незнакомого ему индийского писателя) и о романе самого Нарайана “Учитель английской словесности”, где герой общается - сначала через медиума, а потом и без его помощи - со своей умершей женой. Нарайан ответил коротко: “Так оно и было”. У нас этот роман не переводился; в Соединенных Штатах он вышел под измененным названием “Благодарный жизни и смерти”. Позже Нарайан описал этот эпизод в своей автобиографии.
Два эссе Джона Апдайка, я думаю, послужат наилучшим способом почтить память Р. К. Нарайана, которому столь многие из нас обязаны моментами прозрений, испытываемых нечасто и только при чтении большого писателя.
Тем временем:
... Я прочел почти все написанное ими, и не один раз, и причисляю себя к их ученикам. Особенно большое влияние оказал на меня Гоголь. Переплетение вымысла и реальности, благодаря чему реальность предстает предельно ярко и впечатляюще, появилось в моих произведениях благодаря Гоголю, научившему меня этому. Чтобы быть до конца честным, скажу, что этому же учил меня и англичанин Льюис Кэрролл. Во-вторых, по моему глубокому убеждению, ни один писатель, творчество которого представляет определенный интерес, не может не выйти за рамки своей страны. Таким образом, факт, что мои произведения переводятся в Советском Союзе, как, впрочем, и в ряде других стран мира, знаменателен для меня, так как свидетельствует, что мое творчество привлекает внимание не только японского читателя. Я не настолько самоуверен, чтобы преувеличивать свое место в японской, а тем более в мировой литературе, но тем не менее каждый раз, когда мои произведения преодолевают границы Японии, я испытываю волнение и гордость. В своем романе я хотел показать, во что может превратиться мир, если в нем правит ненависть, если человеческие отношения деформированы. Людям необходимо другое. Самое главное сейчас для человечества - мир, спокойная созидательная жизнь. Те усилия, которые предпринимаются в этой области, достойны всяческой поддержки. Хотелось бы надеяться, что и эта моя встреча с советскими читателями будет взаимно приятной и не последней.
Кобо Абэ
Тайное свидание
Роман
В любви к слабому всегда кроется стремление к убийству...
Тетрадь I
Пол - мужской Имя - - Кодовый номер - М-73Ф Возраст - 32 года Рост - 176 см Вес - 59 кг
На вид худой, но мускулистый. Страдает небольшой близорукостью и носит контактные линзы...
